Западная Европа: от раннего христианства до Ренессанса

<center><b>ПРЕДИСЛОВИЕ</b></center>

Когда майордом Франкского государства Карл Мартелл в 732г. разгромил при Пуатье вторгшихся из Испании арабов, стало ясно: на западе Европы появилась новая, набирающая силы христианская цивилизация. Карл Мартелл похоронил надежды мусульман завоевать Европу и, как заметил по этому поводу английский историк Эдвард Гиббон, если бы не эта историческая победа при Пуатье, то в Оксфорде и в Сорбонне европейским студентам пришлось бы изучать Коран, а не Библию.
В это же время на востоке Европы другая христианская цивилизация - Византия, не выдержав натиска арабов, потеряла за короткое время больше половины своей империи и задыхалась в тисках мусульманской угрозы. Это была блестящая цивилизация с ностальгирующей культурой и печальным будущим, устремленная в прошлое, как и все восточные цивилизации, на которые она походила. Окончательный раскол между Западной Европой и Византией в 1054г. навсегда предопределил историческую судьбу этих двух христианских цивилизаций: Византия необратимо шла к упадку и гибели, а Западная Европа - к прогрессу и процветанию.

<center><b>Глава I

ЕВАНГЕЛИЕ И ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ</b>

ПЕРВЫЕ СИМПТОМЫ И ЭДИКТ КАРАКАЛЛЫ</center>

Закат и гибель Римской империи - это последний акт великой драмы, называемой ''история римской цивилизации'', начавшейся в местечке, основанном легендарным Ромулом; последний исторический персонаж этой драмы должен был также носить это имя и войти в анналы ее истории как последний импeратор - Ромул Августул.

<center>ОБЕСПОКОЕННОСТЬ ПЛИНИЯ МЛАДШЕГО
И ТРИУМФ КОНСТАНТИНА</center>

Проблема христианства впервые вписывается в социально-политический контекст истории Римской империи во время первого гонения христиан при Нероне в 64г.; а уже с начала II в. взаимоотношения между христианством и имперскими институтами выйдут на авансцену как определяющая доминанта в истории Римской империи. Несмотря на все перипетии драматических отношений между империей и христианством, соотношение сил медленно, но необратимо складывалось в пользу последнего. Э. Гиббон в своей "Истории упадка и разрушения Римской империи" указывает на пять причин, обусловивших успех христианства: непоколебимое усердие христиан; учение о будущей загробной жизни; способность творить чудеса, которую приписывали первобытной церкви; затем, чистая и строгая нравственность христиан и, наконец, "единство и дисциплина христианской республики, мало-помалу образовавшей самостоятельное и беспрестанно расширявшееся государство в самом центре Римской империи"18 . Успех христианства предопределяли степень его распространения на территории Римской империи и масштабы прозелитизма, пополнявшего христианскую общину адептами из числа язычников. Сложным вопросом является определение количественных параметров распространения христианства, которое можно экстраполировать из очень немногочисленных данных, фигурирующих в исторических документах. "Вследствие недостатка каких-либо положительных сведений, – писал Э. Гиббон, – нет возможности с точностью определить настоящее число первых христиан и даже нет возможности высказать на этот счет сколько-нибудь правдоподобное предположение"19 .

<center>ЮЛИАНСКИЙ ЗАКОН И ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПЕРИПЕТИИ</center>

Рассмотрим контуры складывающейся демографической картины в Римской империи. Учитывая тот факт, что римская администрация была самой совершенной в античном мире, проблемы, касающиеся демографии, не могли не учитываться как при республиканском правлении, так и в империи.
Первые доктрины относительно проблемы народонаселения появились в Греции. Аристотель впервые выдвинул идею взаимосвязи между государством и народонаселением. Он же впервые занялся проблемой депопуляции и перенаселения в качестве основных факторов, определяющих величие государства, его благополучие и счастье. "Большинство полагает, что счастливое государство должно быть большим по своим размерам. Но если даже это мнение справедливо, все же они не понимают того, какое государство является большим и какое небольшим. Величину государства они измеряют количеством его населения, но скорее нужно обращать внимание не на количество, а на возможности. Ведь у государства есть свои задачи, а потому величайшим государством следует признать такое, которое в состоянии выполнить эти задачи наилучшим образом. (…) Ведь не одно и то же – большое государство и многонаселенное"37 .

<center>РАСКОЛОТЫЙ МИР</center>

Христианская религия и ее земная ипостась – церковь – зиждилась на новой моральной доктрине, отторгающей основные нравственные институты и традиции, сложившиеся за многовековую историю языческого Рима. Евангелизация языческого общества привела к моральной переоценке личностных отношений и осуществила переворот в структуре такой общественной оценке, как семья. "предаст же брат брата на смерть, и отец – сына; и восстанут дети на родителей и умертвят их; и будете ненавидимы всеми за имя Мое"51 . Преданность идее Царства Божьего, приобретшей смысл конкретной цели, высшей цели жизни, а не абстрактной метафизической категории, требовала жертвенности и страдания, преодоления любых испытаний. "Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее; и враги человеку – домашние его. Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоин Меня"53 . Никогда еще в истории человечества ни одна религия не выдвигала перед верующими таких моральных требований. Как только эти слова были произнесены, мир раскололся: это была декларация рождения нового человека, который стал называться христианином, носителем новой идеи, преобразовавшей человека и бросившей вызов старому миру. И впервые была возвышена до метафизического уровня идея любви, получившей значение вселенской категории. В учении Христа было заложено великое требование любви и одновременно великое выражение любви. Меч, о котором говорит Иисус, есть символ этой великой любви, и через эту любовь Он дал человеку свободу выбора: быть или не быть ему достойным Бога. Христос требовал от человека малую толику той любви, какую Он принес человечеству; только в любви и через любовь меч Христа мог победить мир зла. Впервые было высказано, что любовь может изменить человека, семью, общество и, наконец, весь мир; любить Христа означало сделать свой свободный выбор и изменить тем самым самого себя. Первыми этот выбор сделали двенадцать апостолов: они бросили работу, покинули семью и родителей и последовали за Христом. Апостол Павел бросил все, что имел, и даже поменял свое имя и из неистового противника Христа превратился в самого выдающегося проповедника христианства.

<center>"ВАВИЛОНСКАЯ БЛУДНИЦА" И АПОЛОГИЯ ДЕВСТВЕННОСТИ</center>

Этика христианства отличалась от греко-римской этики тем, что это была богоданная нравственность, проповедуемая в качестве кодекса приверженца новой религии, которая, по сути дела, являлась идеологией нового человека и нового общества. "Высшим аргументом служила не абсолютная разумность морального закона, но то обстоятельство, что Бог это так постановил. Согласно с таким пониманием нравственных законов как божественного постановления всякое нарушение его считалось грехом"62 . Христианская мораль опиралась на такие новые нравственные императивы, как безбрачие, целомудрие и девственность.

<center>"ЕСЛИ КТО НЕ ХОЧЕТ ТРУДИТЬСЯ, ТОТ И НЕ ЕШЬ"</center>

Эдикт Каракаллы дал возможность многим христианам вовлечься в качестве римских граждан во все сферы политической, социальной и экономической жизни Римской империи. Христианская община усиливалась не только за счет притока обращенных, но и укреплялась экономически, наращивая свой экономический потенциал за счет благотворительности и трудовой деятельности. Проблема экономического становления и развития церкви в Римской империи является темой особого исследования и выходит за рамки нашей работы. Остановимся лишь на некоторых интересующих нас аспектах этой проблемы.

<center>"ПОЛНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА УЖЕ СОВСЕМ БЛИЗКО"</center>

Беспрецедентное в истории сокращение народонаселения Римской империи, вызванное, как мы уже увидели, христианством, усугублялось также и такими явлениями, как войны и эпидемии чумы, которые рассматривались некоторыми историками как основные причины депопуляции Римской империи; в качестве последних упоминаются две большие эпидемии чумы, – так называемая "чума Антонинов", свирепствовавшая в период правления Марка Аврелия, и эпидемии, вспыхнувшие в IIIв. Однако не все исследователи разделяют это мнение: ''Я думаю, что мало вероятно, чтобы чума при Марке Аврелии могла бы вызвать такой демографический упадок в Египте'', – утверждает П. Салмон111. Автор этой цитаты дискутирует с американским исследователем Боаком, расчеты которго основаны на аналогии со знаменитой эпидемией чумы – "Черной Смерти", свирепствовавшей в Европе в Средние века. "Документы, которыми мы располагаем, – продолжает П. Салмон, – не дают нам возможности определить число жертв "чумы Антонинов". Свидетели этого события не оставили никаких статистических данных, а авторы, описывавшие это событие в IV в., очевидно, преувеличивали масштабы этого бедствия. Если помнить, что 2% населения Европы тогда составляло приблизительно один миллион человек, и, если предположить, что эта эпидемия может быть сравнима по масштабам с "Черной смертью", которая унесла 30% населения средневековой Европы, то тогда эта цифра должна составить приблизительно 15 млн, умерших, – гипотеза, граничащая с безумием! Ничего подобного нет в наших источниках для такого рода предположений. Можно только заключить, что "чума Антонинов" не могла вызвать процесс депопуляции Римской империи, который начался с первой половины II в."112.

<center>ЕВАНГЕЛИЕ И МЕЧ</center>

Если эпидемии чумы, как выяснилось, не были причиной этой беспрецедентной депопуляции, остается тогда ответить на вопрос, могут ли войны быть причислены, на самом деле, к ее основным причинам? Большие войны, действительно, могут повлиять на демографическую ситуацию воюющего государства, однако они не длятся вечно и после войны, как правило, людские потери восстанавливаются, и население начинает расти. Повлияли ли войны в Римской империи на демографическую ситуацию? Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо выяснить, о каких конкретно войнах идет речь. Известно, что после Марка Аврелия Римская империя более не вела захватнических войн и перешла к оборонительной стратегии, и все войны, которые велись против внешнего противника – персов, готов, вандалов или гуннов, носили оборонительный характер.

<center>ВАРВАРЫ В РИМЕ</center>

Почему Восточная Римская империя со столицей в Константинополе избежала трагической судьбы Западной Римской империи и просуществовала еще около одного тысячелетия? Почему восточная часть Римской империи, где сокращение народонаселения, вызванное распространением христианства, проявлялось еще сильнее, чем на Западе, не разделила судьбу Рима? Какова была бы участь Восточной Римской империи, если бы и в Константинополе нашелся некий варвар Одоакр? Конечно, Восточная Римская империя имела те же проблемы, что и Западная Римская империя, так как причина этих проблем была одна: христианство и вызванный им демографический кризис. Армия Восточной Римской империи в силу тех же причин была почти полностью укомплептована из варваров, однако это были не германцы, как на Западе, а славяне, скифы и другие представители восточных народов140.

<center><b>Глава II

ОТ ГЕРМАНСКОГО ВАРВАРА
К СВОБОДНОМУ БЮРГЕРУ</b>

ФЛАВИО БИОНДО: MEDIUM AEVUM</center>

Орозий не ошибался, усмотрев в первых варварских королевствах новый тип государственных образований, не имевших прецедентов в прошлом и положивших начало историческому пути будущей западноевропейской цивилизации, черты которой просматривались в своеобразии ее политических и экономических институтов, в формировании новых этнических, лингвистических и культурных процессов.
В книге "История от падения Рима" итальянский историк XV в. Флавио Биондо, осознавая специфику и своеобразие эпохи, в которую он жил, и ее отличие от предшествующего периода, берущего свое начало с падения Римской империи, обозначил этот многовековой пласт истории термином "Medium aevum" – Средние века. Название это прижилось, потому что деятели Ренессанса, относящиеся с благоговением и особым пиететом к греко-романской античности и считавшие себя, итальянцев, наследниками римской цивилизации, память о которой никогда не умирала в их сознании даже в самые смутные, "варварские" времена этих "Средних веков", хотели особо подчеркнуть свою принадлежность другой эпохе, возродившей эту греко-римскую античность.

<center>"СВЕЖАЯ СТРУЯ" ВАРВАРОВ</center>

Начало Средних веков отмечено величайшей этнической революцией, получившей название "Великое переселение народов" (Vцlkerwanderung), связанной с миграцией германских племен на территорию бывшей Западной Римской империи. Франки и бургунды поселились в Галлии, вестготы – в Испании, остготы – в северной Италии, англо-саксы – в Британии, положив начало длительному процессу романо-германского синтеза: романизации германских племен и не менее ощутимой германизации Западной Европы.
Некоторые историки отрицали роль варваров в формировании новой средневековой цивилизации. Так, бельгийский историк Анри Пиренн считал, что вторжение германцев в Римскую империю "никоим образом не являлось исходной точкой, указывающей на начало новой эры в истории Европы" 8. По его мнению, цель германцев заключалась не в уничтожении Римской империи, а "в оккупации и использовании ее (…). Благодаря церкви, языку, превосходству римских институтов и законов, империя восторжествовала над завоевателями" 9. Несмотря на то, что смута, анархия, нищета, сопровождавшие вторжение, и привели к "некоторому упадку, однако даже в этом упадке, тем не менее, был сохранен индивидуяльный облик Рима. Германские племена варваризировали империю, но они сознательно не германизировали ее" 10.

<center>СЕНЬОР И ВАССАЛ: КОНТРАКТ ВЕРНОСТИ</center>

Во Франкском королевстве германский обычай выборности короля со временем был забыт, а затем упразднен, и монархия там стала наследственной, а при Каролингах эта страна превратилась в самое сильное государство в средневековой Европе. Из всех варварских государств, образовавшихся в раннем средневековье, во Франкском королевстве сложилось наиболее адекватное соотношение в симбиозе двух начал –романского (античного) и германского (варварского). Из античной (галло-романской) культуры абсорбировались те ценности, которые в наибольшей степени могли соответствовать и быть применимы к франкским традициям, обычаям и законам. В то время как в Италии римская античность, в силу исторических традиций, взяла верх над германскими институтами и обычаями остроготов, затем лангобардов, а в Англии римское влияние было незначительным, то в Германии, которая никогда не входила в Римскую империю, романское начало практически полностью отсутствовало. Однако Германия также стала приобщаться к римской культуре через такие каналы абсорбции, как христианство и латынь, сохранившей статус официального языка римско-католической церкви. После распада Священной Римской империи Карла Великого в IX в. именно Франции суждено было стать родиной классического феодализма и сыграть ведущую роль в средневековой Европе2*.

<center>ОРЕОЛ ЧЕСТИ РЫЦАРСТВА</center>

<center>DICTATUS PAPAE: БОРЬБА ДВУХ ВЛАСТЕЙ</center>

После падения Римской империи основопологающим духовно-политическим институтом в Западной Европе стала католическая церковь. Римский папа сохранил титул pontifex maximus, который присваивали себе римские императоры после Миланского эдикта. Церковь находила, что новые варварские государства и их короли, принявшие христианство, должны находиться под покровительством и патронатом церкви как в духовно-идеологическом, так и в политическом отношениях; церковь взяла на себя все прерогативы духовного пастыря и политического наставника варварских королей, многие из которых были не только необразованными людьми, но и, в буквальном смысле, неграмотными. В раннем средневековье монополия на образование находилась в руках церкви, а невежество королей в те времена было в порядке вещей. Известен факт, что даже такой выдающийся человек, как Карл Великий, стал королем франков, не умея ни читать, ни писать; можно понять амбиции образованных священнослужителей стать духовными учителями для всей этой невежественной королевской братии. В Риме церковные иерархи за спиной Карла называли его варваром, имея, очевидно, в виду не его германские корни, ибо в самой Италии вряд ли можно было тогда найти человека, в чьих жилах не текло бы некоторой толики варварской крови остроготов или лангобардов, ассимилировавшихся с коренным италийским населением, а, скорее всего, его неграмотность. Но Карл Великий недолго оставался предметом насмешек, так как он быстро освоил грамоту и открыл первую в Европе школу при дворе, а также собрал вокруг себя лучшие умы того времени, став инициатором так называемого "каролингского Ренессанса".

<center>"ГОРОДСКОЙ ВОЗДУХ ДЕЛАЕТ СВОБОДНЫМ"</center>

Возникновение и рост свободных городов в Западной Евпопе в XI-XIII вв. совпали во времени с расцветом феодализма, усилением противоборства церкви и светской власти, возвышением рыцарства и крестовыми походами. Конфигурация западной цивилизации приобретала свои зримые очертания. Это была эпоха, когда баланс соотношения между Востоком и Западом стал меняться в пользу последнего: отныне великие общественно-экономические, научные и культурные преобразования будут непосредственно связаны с западной цивилизацией.
Рост народонаселения 11*, начавшийся в IX-X вв., стал естественным катализатором возникновения городов. "Наметившееся небольшое, но постоянное превышение рождаемости над смертностью привело к росту населения и, следовательно, к увеличению рабочих рук, в которых нуждались города"5454. Процесс формирования городов в Западной Европе имел свою специфику и сыграл фундаментальную роль в развитии западной цивилизации. Первым специфическим признаком явилось сосуществование двух исторических антиподов – феодализма и свободных городов, структуры вассалитета феодального общества и сообщества свободных бюргеров.

<center><b>Глава III

ДУХ РЕНЕССАНСА</b>

<center>"ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ МОДЕЛЬ МИРА"</center>

Еще в 1289 г. во Флоренции было официально декларировано уничтожение крепостной зависимости во всей сельской территории этого города-государства, а спустя несколько лет, в 1293 г., там была принята республиканская конституция, известная под названием "Установление справедливости", которая отдавала всю полноту власти ремесленникам (цехам) и купеческим гильдиям. Ремесленники, торговцы и финансисты ощущали необходимость разработки юридического механизма для упорядочения и рационализации их отношений с другими сословиями, с местными и иностранными партнерами: городам требовались юристы. В Болонье еще в XI в. возникла школа, где изучалось Римское право, а в начале XIII в. факультет права Болонского университета стал европейским центром изучения юридических наук. Германский император Фридрих Барбаросса и другие монархи приглашали болонских профессоров права. В течение XII в. Римское право проникло в европейские школы и университеты. Возросший интерес к Римскому праву вызвал сильную оппозицию со стороны духовенства, так как его беспокоил языческий, светский характер этого права. Однако церковная оппозиция не смогла остановить его распространение в городах1 .

<center>"ЖЕНСКИЙ ВОПРОС"</center>

<center>ПО ТУ СТОРОНУ АЛЬП</center>

К концу XV- в начале XVI вв. Ренессанс пересек Альпы и стал распространяться по странам Западной Европы. Триумфальное шествие гуманизма и художественно-эстетических достижений итальянского Ренессанса по ту сторону Альп совпало с первыми признаками упадка феодализма, усилением монархий в Англии, во Франции и Испании, возникновением и распространением Реформации, вызвавшей глубокое брожение умов и конфессиальный раскол в европейском обществе; это было время заката готического искусства, которое исчерпало свои эстетические и технические возможности и перестало отвечать новым требованиям изменившейся эпохи. Осуществив революцию в искусстве, готика должна была умереть с уходящим средневековьем.

<center><b>Глава IV

ВОСТОЧНЫЙ РЕНЕССАНС: PRO ET CONTRA</b>

ЕВРОПЕЙСКАЯ МОДЕЛЬ ДЛЯ "ВОСТОЧНОГО РЕНЕССАНСА"</center>

Проблема исторической роли, места и специфики эпохи Возрождения в мировом культурном процессе вызвала к жизни ряд гипотез и концепций, пытающихся отрицать уникальность явления западноевропейского Ренессанса в истории мировой цивилизации. К ним относится гипотеза "восточного Ренессанса" со своими локальными проявлениями, охватывающими различные исторические эпохи развития отдельных стран Востока. Наибольший интерес среди них представляет гипотеза академика Н. И. Конрада о "китайском Ренессансе". Работы Н. И. Конрада по этой тематике пробудили большой интерес советских историков, культурологов и литературоведов, и 60-80 гг. были отмечены изобилием книг и статей сторонников и противников "восточного Ренессанса". По этому поводу А. Ф. Лосев писал: "Переходя постепенно с Востока на Запад, начиная с Китая, Индии и Персии, мы встречаемся с разными культурными течениями Армении и Грузии, которые также претендуют быть названными Возрождением. Действительно, 30-40 лет тому назад этот термин к странам Востока почти не применялся. Зато в настоящее время применяется в самом широком смысле, может быть, даже несколько преувеличенно"1 .

<center>"ВОСТОК ЕСТЬ ВОСТОК"</center>

В логике "движения собственной истории" Италии и Византии – двух сопредельных христианских цивилизаций, имевших немало точек соприкосновения, проявились, как нам показала история, фундаментальные расхождения, приведшие к социально-экономической, политической и культурной дивергенции. В Византии – наследнице Восточной Римской империи, избежавшей вторжения германцев, сложилась иная политическая и экономическая система: в результате формирования (еще со времен Константина) сильной централизованной, автократической власти и усиления государственной собственности в хозяйственной сфере, Византия стала приобретать черты восточной деспотии. Являясь христианской, православной цивилизацией, Византия с начала ее основания оставалась авторитарным, централизованным государством, в котором исключалась всякая возможность проявления атомарной автономии, присущей средневековой Западной Европе. "Высшая власть в Византии, – пишет Р. Ю. Виппер, – сохранила те формы абсолютной монархии, которые выработались в империи со времен Аврелиана и Диоклетиана, и усилилась под влияниям персов. Царь считался священной особой; говорили, что он "ниже только одного Бога и сейчас же следует за Богом"11 . Города на Востоке были изначально интегрированы в деспотическую систему власти, полностью подавлены авторитарной государственной машиной и подчинены регламентированным, раз и навсегда установленным отношениям – в этих условиях исключалась всякая возможность завоевания городами свободы. Ни в Византии, ни в странах Востока – Китае, Индии, в исламском мире – не наблюдалось движения городов за свою независимость; в Византии, как и на Востоке, фактор роста свободных городов отсутствовал. "В Византии не было ничего похожего на прежнее муниципальное устройство Римской империи. У населения городов было отнято право заведовать своим бытом и благоустройством, общественными постройками, водопроводом, состоянием улиц и т. д. В одном правительственном указе было объявлено: "Отныне в гражданских делах все зависит от забот и распоряжений его императорского величества"12 . Вся экономическая, политическая и культурная жизнь страны была, в основном, сосредоточена в столице – Константинополе. Византия унаследовала от Римской империи много городов, однако через несколько веков она стала, по существу, страной одного города – Константинополя не только потому, что лишилась многих крупных городов в Египте и Сирии в результате вторжения арабов, но и потому, что все остальные города пришли в упадок. Подавляющее превосходство столицы над другими городами сохранялось в течение всей истории Византийской империи; история Византии, можно сказать, это история Константинополя – греки не зря называли его "полис" – город, так как остальные города империи были полностью подавлены величием столицы и рассматривались ими скорее как деревни; биение пульса общественной жизни империи почти не ощущалось в провинциальных городах. Византийская империя являла собой сколок погибшей, канувшей в анналы истории римской цивилизации. Возникнув во времена глубокого упадка Римской империи, Византия как бы остановилась на полдороге, застыв на перепутье истории, – она уже не могла оставаться рабовладельческой цивилизацией, так как рабовладение безвозвратно ушло в прошлое, но так и не стала феодальным государством, потому что в ней не сложились необходимые для этого социально-экономические условия; она, по характеристике современного историка, "не знала ни юности, ни дряхлости, к ней не применим термин "упадок". Застывшая в своем величии Византия играла консервативную роль наследницы античного мира. Ее культура была обращена в прошлое"13 . Трудно дать однозначную характеристику культуры Византии, ибо, если она действительно была обращена в прошлое, то вряд ли могла бы создать что-нибудь новое. Однако Византия дала человечеству великую культуру, которая прославилась прежде всего своей замечательной архитектурой и иконописью. Огромным вкладом Византии можно считать кодификацию в VI в. императором Юстинианом законов Римского частного и публичного права – Corpus juris, использованного позднее Западной Европой. Он действительно оказался "самым ценным подарком римского гения европейской культуре"14 .

<center>ВОСТОЧНЫЙ ГУМАНИЗМ, ИЛИ "ЛЮБОВЬ КО ВСЕМУ"</center>

Н. И. Конрад в своей гипотезе "китайского Возрождения" выдвигает идею о ренессансном гуманизме в Китае, обосновывая ее тем, что первый китайский "возрожденец", литератор и придворный чиновник Хань Юй (768-824), говоривший о возвращении древности, употреблял термин "жень", что означает человечность, любовь к человеку, равноценное значению слова "humanitas", используемого одним из первых итальянских возрожденцев Колюччо Салютати. "Несомненно, – пишет Конрад, – у Хань Юйя эта "жень" выступает как категория общественной морали, а это значит – как основа всего человеческого общежития (…). Это уже совсем не представление о "жень", какое было в древности, когда "жень" воспринималась только как заповедь любви к людям, то есть как чисто этическое требование. Теперь оно было возведено в степень основного закона всего бытия, т.е. приобрело онтологический смысл, в аспекте же этическом оно стало требованием относиться с любовью, т.е. истинно по-человечески, не только к людям, но и к "травам, деревьям, птицам, животным" – ко всему живому в природе. Не следует ли поэтому указанную формулу Хань Юйя передавать по-русски не "любовь ко всем", а "любовь ко всему?"32 .

<center><b>Глава V

РОССИЯ И РЕНЕССАНС</b>

ОБ ОДНОМ УТВЕРЖДЕНИИ УЧЕНОГО</center>

Гипотеза "Восточного Ренессанса" нашла отзвук в работах ряда исследователей русской литературы (А. Н. Клебанов, Я. С. Лурье и др.) и была широко применена к средневековой русской культуре академиком Д. С. Лихачевым. Но прежде чем перейти к рассмотрению вопроса Ренессанса на Руси, мы хотели бы остановиться на одном утверждении ученого относительно определения "возраста" русской литературы. В ряде своих книг Д. С. Лихачев утверждает, что русская литература – "одна из самых древних литератур Европы. Она древнее, чем литературы французская, английская, немецкая".1 Это определение можно было бы отнести к литературоведческому курьезу, если бы оно не повторялось и в других работах маститого ученого. Так как он не ссылается ни на какие источники, неизвестно, на каких данных строится это умозаключение. Однако стоит обратиться к материалам по истории европейской литературы, как тут же нам открывается картина, опровергающая такое утверждение. Например, в академическом издании "История мировой литературы" в 9-ти томах в разделе о французской литературе и, в частности, "Песне о Роланде" говорится следующее: "Крупнейший современный испанский филолог Р. Менедес Пидаль приурочивает к VIII-IX вв. не только зарождение сказаний, но и создание поэмы о Роланде и формирование основной политической концепции, известной нам по Оксфордской рукописи (сделанной в середине XI в. англо-норманнским писцом)"2 . В "Краткой литературной энциклопедии" в 9-ти томах, в статье о французской литературе дается следующая информация: "Первые письменные памятники относятся ко второй половине IX в. – ко времени формирования Западно-Франкского государства. это были произведения религиозной литературы. Ее первые памятники – стихотворные "Кантилена о св. Евлалии" (конец IX в.), "Житие св. Леодегария (X в.). В X в. начинают возникать первые эпические поэмы – "жесты", т.е. "песни о деяниях"3 . В другом источнике сказано: "Первым текстом на старофранцузском языке является "Страсбургская клятва" (842 г.) "4 .

<center>ПРЕДВОЗРОЖДЕНИЕ БЕЗ ВОЗРОЖДЕНИЯ ?</center>

Ренессансные явления на Руси, по мнению Д. С. Лихачева, проявились в конце XIV и начале XV в., но они "не получили в дальнейшем должного развития"11 . Падение Константинополя, разрыв культурных связей с Византией, подчинение Москвой городов-государств Новгорода и Пскова, ускоренное развитие централизованного государства при недостаточном социально-экономическом развитии Руси не смогли в корне убить ренессансные явления, и "развитие их только задержалось, появление многих из них было отсрочено, перешло в новое состояние"12 . Что же произошло с этими ренессансными явлениями, перешедшими в новое состояние? "В XVII столетии, – пишет Д. Лихачев, – после века необузданных притеснений и государственного вмешательства в литературное творчество, эти ренессансные явления вдруг получают позднее развитие и смешиваются в конце века с явлениями барокко, шедшими с Запада. Ренессанс вступает в свои права, но его развертывание идет не совсем нормально, как у всякого опаздывающего явления. Запоздалое цветение Ренессанса и создало ту пеструю картину, которую являет собой русская литература XVII в."13 .

<center>ВИЗАНТИНИЗМ В РУССКОМ ИСКУССТВЕ</center>

Глубокое влияние Византии особенно наглядно проявляется в русском искусстве, в частности, в архитектуре и иконописи. В. Н. Лазарев отмечает, что Древняя Русь "сразу усвоила византийскую технику каменного строительства со сложной системой купольных и крестовых сводов, а также новую для нее христианскую иконографию, воплощенную средствами мозаики, фрески и иконописи. Это отличает ее развитие от романского Запада, где становление каменного зодчества протекало по иному пути – пути постепенной внутренней эволюции"25 .

<center>ГОРОДА БОЯР, НО НЕ БЮРГЕРОВ</center>

Ренессанс представляет собой, бесспорно, чисто городской феномен. Говоря о русском Предвозрождении, Лихачев также связывает его с городом: "Лучшие токи предвозрожденческого движения захватили собою всю Западную Европу, Византию, но также Псков, Новгород, Москву, Тверь, весь Кавказ и часть Малой Азии. На всем пространстве этой колоссальной территории мы встречаемся с однородными явлениями, вызванными развитием демократической жизни в городах и усиленным культурным общением стран. Многие черты этого предвозрожденческого движения сказались на Руси с большей силой, чем где бы то ни было"38 . Автор не объясняет, почему и каким образом это могло сказаться на Руси, где не было Возрождения, "с большей силой", чем, например, в Западной Европе, в той же Италии – родине Возрождения? Неужели "развитие демократической жизни" в указанных им городах Руси проявлялось с большей силой, чем во Флоренции, в Венеции, Париже или ганзейских городах? Из всех городов средневековой Руси только в двух – Новгороде и Пскове – сложились общественно-политические условия, которые выделяли их из остальных русских городов. Новгород, куда прибыли варяги и установили там свою норманнскую политико-правовую систему власти, в течение многих столетий вплоть до подчинения его Москвой в XV в., являлся городом с особым статусом республики. "Во времена независимости российских славян гражданское правосудие имело основанием совесть и древние обычаи каждого племени в особенности; но варяги принесли с собою общие гражданские законы в Россию, известные нам по договорам великих князей с греками и во всем согласные с древними законами скандинавскими"39 .

<center>СИНДРОМ ВИЗАНТИНИЗМА</center>

Готика, Проторенессанс и Ренессанс не проникли в Россию и тогда, когда великий князь Иван III "приоткрыл" наглухо закрытую со времен завоевания монголами Руси "дверь" на Запад, впустив в Москву иностранных мастеров4***.
Здесь в немалой степени проявилась субъективная сторона византийского влияния5****. Хотя Российское государство и имело европейские корни (варяги), однако оно было соединено культурно-исторической "пуповиной" с Византией, и когда эта "пуповина" была перерезана с падением Константинополя в 1453 г., Россия сохранила все, что было унаследовано от этой сошедшей с исторической сцены православной цивилизации. Византинизм выражался в тоталитарно-автократической системе власти, в полной подчиненности церкви государству, в имперских притязаниях, в антизападной ориентации, подпитываемой православием, в подавлении любых проявлений свободы личности и частной инициативы. Этот византинизм веками впитывался в российскую почву. Русский философ К. Леонтьев отмечал по этому поводу: "Византийский дух, византийские начала и влияния, как сложная ткань нервной системы, проникают насквозь весь великорусский общественный организм"48 .

<center><b>ЗАКЛЮЧЕНИЕ</b></center>

В Средние века первой попыткой осуществления исторической миссии Запада явились крестовые походы на Восток, которые закончились полным провалом, – Западная Европа еще не была готова для расширения и установления сферы своего влияния за пределами своего культурно-исторического ареала. Однако Восток продолжал интересовать европейцев своим манящим богатством, природой и загадочностью. Еще в XIII в. в Китае смогли побывать два итальянца – посланец папы, монах-францисканец Джиованни Карпини (1182-1252) и венецианский купец Марко Поло (1254-1324). Путевые заметки последнего открыли глаза европейцам на собственную бедность и отсталость, на то незавидное положение, в котором находилась тогда Западная Европа.

<center><b>БИБЛИОГРАФИЯ И ПРИМЕЧАНИЯ</b></center>

Глава 1.

1 Lot F. La fin du monde antique et le dйbut du Moyen Вge. Ed. Albin Michel, 1989, p. 182.

89 Cf. Hamman A., op. cit., p.17.
90 Г. Буасье, Падение язычества, с. 489.
91 Salmon P. Population et dйpopulation dans l'Empire romain, p.169

92 Allard P. Le christianisme et l'Empire romain. Ed . V. Lecoffre, Paris, 1935, p. 79.
6* Церковь собирала этих брошенных детей и давала им приют. Подавляющее большинство из них обращалось в христианство.
93 Цит. по: А. Б. Ранович. О раннем христианстве, М. 1959, с. 421.
94 Mazzarino S. La fin du monde antique. Gallimard, 1974, p. 44.
95 Tertullian, Apolog., 22.
96 1 Фес., 4, 11.
97 2 Фес., 3, 10.
98 Там же, 3, 11-12.

Глава 2.

1 Cf. Cellarius. Historia medii aevi, a temporibus Constantini Magni ad Constantinopolum a Turkas captam dedukta…, Jena, 1698.

Петрарка: Благословен день, месяц, лето, час
И миг, когда мой взор те очи встретил!..
43 Хейзинга Й., цит. соч., с. 82.
44 См. Дэвис Г. Средневековая Европа, с. 80.
45 Там же. Папа Григорий I Великий (590-604) реформировал старую литургию и создал новое направление в церковном пении, названное григорианским; он направил первых миссионеров в Британию и обратил англо-саксов в христианство, а также утвердил приоритет церкви в Италии, завоеванной лангобардами.
46 Данэм Б. Герои и еретики. Политическая история западной мысли, М., 1967, с. 164 (разрядка Данэма).
47 См. Ванштейн О. Л., Косминский Е. А. Феодализм в Западной Европе, с. 128.
48 См. Грацианский Н. П. Из социально-экономической истории западноевропейского средневековья, М.,
1960, с. 248.
8* Достаточно вспомнить знаменитое "хождение в Каноссу" Генриха IV.
49 Cf. The Medieval World (300-1400), p. 189.
50 Cf. Cantor N. F. The Medieval World Revolution in: The Medieval World (300-1400), N.Y., London, 1969,
p. 147.

11* Согласно данным Дж. К. Рассела, население Западной Европы выросло с 14,7 млн. в 600 г. до 22,6 млн. в 950 г. и достигло накануне великой эпидемии чумы в 1347 г. 54,4 млн. М. К. Бонетти считает, что в целом по Европе население выросло с 27 млн. в 700 г. до 42 млн. в 1000 г. и 73 млн. в 1300 г. (Cf. Le Goff G. La civilisation de l'Occident Mйdiйval, p. 92).
54 Simons G. La Naissance de l'Europe. Les grandes epoques de l'homme., p. 166.
55 Дживелегов А. К. Вольный город в Европе, М., 1922, с. 26.
56 См. Ванштейн О.Л., Косминский Е.А. Феодализм в Западной Европе, с. 70.
57 Pirenne H., Impact of Commerce and Urbanization in: Medieval Society (400-1450), p. 133.
58 Ibidem.
59 Cf. Hayes C.J.H., Baldwin M. W., Cole Ch.W. History of Western Civilization, N.Y., London, 1967, p. 195.
12* Интересно отметить, что если в Западной Европе крепостничество исчезло в XIII в., то в России оно было узаконено и юридически оформлено в Судебнике Ивана III в 1497 г.
60 Brinton C. Ideas and Men. The Story of Western Thought. N.Y., 1983, p. 200. (разрядка Бринтона).
61 Cf. Thorndike L. The History of Medieval Europe, Boston, 1949, p. 242.

62 Маккаи Л. Мир Ренессанса, Будапешт, 1984, с. 31.
14* Французский язык стал официальным языком королевского двора, аристократии и духовенства; на французском выступали в английском парламенте и читали лекции (наряду с латынью) в Оксфорде. Последнее выступление по-французски прозвучало в парламенте в 1303 г., но при дворе на нем продолжали говорить еще многие годы.
63 См. История Средних веков, с. 215.

Глава 3.

1 Cf. Bloch M. The Feudal World in: Medieval Society (400-1450), Ed. By N.F. Cantor, N.Y., 1967, p. 41.
2 Cf. Bec Ch. Florence (1300-1600). Histoire et Culture, Nancy, 1986, p. 50.
3 Ibidem.

Глава 4.

1 Лосев А. Ф. Эстетика Возрождения, с. 20.
2 Конрад Н.И. Запад и Восток, М., 1966, с. 278.
3 Конрад Н. И. Послесловие к книге: Чалоян В. К. Армянский Ренессанс, М., 1963, с. 161.
4 См. там же, с. 162.
5 См. там же, с. 163.
6 Конрад Н. И. Запад и Восток, с. 287.
7 Там же, с. 288.
8 Гулыга А. В. и Рубин В. А. Размышления о всемирной истории. "Вопросы философии". 1967, N3, с. 151-152.
9 Конрад Н. И. Запад и Восток, с. 288.
1* Процесс становления армян как народа имел место в период существования царства Урарту (IX-VI вв. до н.э.). В Бехустанской надписи персидского царя Дария I (520 г. до н.э.) упоминается о государстве Армина, или, как именовали его древние греки – Армения. Ксенофонт в "Киропедии" повествует об армянском царстве VI в. до н. э. (см. История Древнего мира, М., 1983, т. 2, с. 402). То же царство названо в Библии "Домой Тогармы". (см. там же).
10 Чалоян В. К. Армянский Ренессанс, с. 53.
11 Виппер Р. Ю. История Средних веков, с. 126.
12 Там же, с. 126.

Глава 5.

1 Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси., М., 1979, с. 7. (выделено мною – А. А.).
2 История мировой литературы. Раздел: Литература Западной Европы зрелого средневековья, т. 2, М., 1984, с. 519.

Заключение
1* Из 324 путешественников и мореплавателей всех времен и народов, представленных в книге немецкого исследователя В. Кремера, фигурируют всего четверо арабов и двое китайцев и ни одного индуса, все остальные – европейцы (см. 300 путешественников. Биографический словарь, составленный В. Кремером. М., 1966).